Начиная с самых разных детских впечатлений, он впитал в себя все национальные особенности малоросса, дыша атмосферой родной и горячо любимой Украины».
Как прав этот обрусевший немец – скрупулезный исследователь, «свободный от какой-либо примеси иноземного влияния». Разве можно сегодня так сказать хоть про одного письменника-националиста, толмача и толкователя творчества гения, особенно из политического оранжевого лагеря? Могут ли они знать об истории, характере, духе Малороссии и православной Украины больше, чем сам Гоголь или даже добросовестный Шенрок?
В эскизе, который составил введение к Истории Малороссии Гоголь, жаждавший преподавать этот предмет в университете, многое изучивший и проникший своим гениальным чутьем, писал об Украине, ссылаясь на так называемый географический фактор: «К северу ли с Россией, к востоку ли с кипчакскими татарами, к югу ли с крымскими, к западу ли с Польшей – везде она граничила полем, везде равнина, со всех сторон открытое место. Будь хотя с одной стороны естественная граница из гор или моря – и народ, поселившийся здесь, удержал бы политическое бытие свое, составил бы отдельное государство. Но беззащитная, открытая земля эта была землей опустошений и набегов, местом, где сшибались три враждующие нации, унавожена костями, утучнена кровью. Один татарский наезд разрушал весь труд земледельца: луга и нивы были вытаптываемы конями и выжигаемы, легкие жилища сносимы до основания, обитатели разгоняемы или угоняемы в плен вместе со скотом. Это была земля страха, и потому в ней мог образоваться только народ воинственный, сильный своим соединением, народ отчаянный, которого вся жизнь была бы повита и взлелеяна войною».
Так он увлеченно писал, идеализируя в своем духе казачество, «которое, может быть, одно сдержало это опустошительное разлитие двух магометанских народов, грозивших поглотить Европу». Тут он хватил лишку, ведь и более северная Россия-матушка не раз спасала Европу от азиатских орд, но дело в том, что Гоголь-то считал свою родную землю уже неотрывной частью России. Однако через полтора века Европа оказалась равнодушно-неблагодарной, зато США  горячо возлюбили незалежную Украину как раз за открытую и искусственную границу с Россией, за утрату казацкой  воли, братского чувства и стойкой веры, наконец, за следование двум главным заветам «славянина» Бжезинского: 1 – не допустить единства России, Украины,  Белоруссии, 2 – добить православие, как последнюю скрепу их народов. И тот, и другой постулат взят на вооружение оранжевыми властями. Президент Ющенко в знак признания доктрины Бжезинского наградил последнего орденом Ярослава Мудрого. 

Между тем назвать мудрою политику самой России нельзя. И традиции эти, увы, идут из глубины веков, чему подтверждение, например, – незавидная судьба и гибель земляка Гоголя, полтавского полковника Пушкаря, который до конца оставался верным союзником Москвы. Мартын Пушкаренко во всех войнах, веденных Богданом Хмельницким за освобождение Малороссии от польского ига, был верным и храбрым сподвижником гетмана.  Хмельницкий даже указывал на Пушкаря, как на одного из возможных своих преемников, но все-таки решил передать власть юному сыну. В конце июля 1657 года Хмельницкий умер, а 30-го сентября на Корсунской раде был при бездействии московской дипломатии избран гетманом Иван Выговский. Историк-украинофил Николай Костомаров прекрасно понимал расклад сил в тогдашней Украине и вялую, а то и топорную политику Москвы, не умевшей использовать настроения православного народа, потому что российская знать прежде всего, как всегда, искала спокойствия и выгоды для себя. Историк пишет просто: после кончины Хмельницкого на Украйне образовались две партии: партия «значных» – старшины, желавшей слиться с Польшею на федеративных началах, выразителем шляхетских стремлений которой являлся Выговский, и партия народная, тянувшая в противоположность первой – к Москве. Представителем последней был Пушкарь. Простой народ не мог сочувствовать старшине, ибо он знал, что с присоединением Малороссии к Польше старшины сделаются теми же панами, от которых ему пришлось столько вытерпеть, а с Москвой его связывало единство веры и племени; если москаля народ не любил, то поляка – ненавидел».
Теперь политики нам хотят доказать, что европейцев-поляков и эсэсовцев – «освободителей от власти жидов и комиссаров» народ просто обожал, что вековым врагом была только Россия, а Гоголь-то этого и не постиг.  Публицист Януш Тазбир писал в журнале «Новая Польша» (5/2002), что в конце мая – начале июня 1943 года в оккупированном немцами Львове украинские националисты устроили «суд над Гоголем». Они обвиняли его в том, что «Тарас Бульба» – это «оскорбительный памфлет на Украину», и автор его – отнюдь не гений, а «подлый ренегат», «паук, который высосал кровь из своей Украины для москалей». Все его творчество, считали обвинители, – «изображение Украины в кривом зеркале». Неужели они знали историю лучше потомка казацкого полковника, слышавшего первозданные песни и предания?
Гоголь досконально знал трагические и кровавые страницы истории, понимая расклад сил и в тогдашней Малороссии, и предвидя то, что ждет его родину, ибо критик Павел Анненков, товарищ гения по многим европейским дорогам и духовным битвам, писал: «Вообще он был убежден тогда, что русский мир составляет отдельную сферу, имевшую свои законы, о которых в Европе не имеют понятия». Теперь, похоже, и в самой Украине, знать которой рвется в Европу, эти законы неведомы. В стремлении вырваться из Русского мира хоть в НАТО, хоть на европейские задворки, оранжевые националисты  не щадят даже великого земляка. Чего стоит один только перевод на украинский язык великой повести «Тарас Бульба» (редакция Ивана Малковича и Евгения Поповича на основе перевода Николая Садовского – так запутанно сказано издательством).
«Тарас был один из числа коренных, старых полковников: весь был он создан для бранной тревоги и отличался грубой прямотой своего нрава. Тогда влияние Польши начинало уже сказываться на русском дворянстве. Многие перенимали уже польские обычаи, заводили роскошь, великолепные прислуги, соколов, ловчих, обеды, дворы. Тарасу было это не по сердцу. Он любил простую жизнь козаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были наклонны к варшавской стороне, называя их холопьями польских панов. Вечно неугомонный, он считал себя законным защитником православия».
Нужно ли что-то добавлять к этой сжатой, намеренно вынесенной на первые же страницы характеристике наследника Пушкаря?  По-моему, и глупцу понятен краеугольный камень и внутренний огонь натуры Тараса. Но вся беда в том, что к власти в Украине (Гоголь всегда писал «на Украине»!) пришли как раз «холопья польских панов», повторяя выражение полковника, но теперь паны аж и за океаном живут! И они вытворяют с текстом Гоголя такое, что ни в одной цивилизованной стране помыслить невозможно. Предсмертное слово Тараса является высшей идеей повести. «Прощайте, товарищи! – кричал он им сверху. – Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..». А вот в каком виде появился последний монолог Тараса в «переводе» нечистой троицы:
«– Прощайте, товариство! – гукав вiн iiм згори. – Згадуйте мене i на ту весну знову сюди прибувайте та гарненько погуляйте!.. А що, взяли, чортовi ляхи? Думаэте, э що-небудь на свiтi, чого б злякався козак!..».  (i – с двумя точками и э – наоборот, по-украински! – А.Б.)
Вот так раз! Казак – и все, и нищета духа, переходящая в подлость, в подлог. И таких подлогов – около тридцати!
Уродование текста – земное преступление, а предательство духа – прогрешение перед небом. Василь Сельчук, земляк Гоголя, депутат Полтавской областной рады от фракции компартии Украины, повторяет: «И снова встал вопрос: с кем быть Украине? Реанимация политики мазеповщины, петлюровщины, бандеровщины уже привела Украину в число беднейших стран Европы». Как земной человек он понимает, что натворили с процветавшей Украиной, но ведь важны не только экономические выкладки.

Большой теоретик эпохи Горбачева–Ельцина–Путина журналист Виталий Третьяков после визита в логово оранжистов уверяет, что кризис наших взаимоотношений сводится к двум вещам: прежде всего к попытке оранжевой части элиты, доминирующей ныне идеологически и политически, форсированно привести свою страну в НАТО, однако с этим, мол, Россия еще может как-то бороться на международном уровне, используя свое внешнеполитическое влияние. «Но чему мы не можем активно противодействовать, так это все нарастающей и целенаправленной кампании оголтелой дерусификации, доходящей уже до неприличия». Ничего себе,   «внешнеполитическое влияние», которое не распространяется на защиту русского мира, на миллионы русских на Украине! Как это – «не можем противодействовать»?
В Приштине, скажем,  только что прошла торжественная церемония подписания проекта конституции Косова. Базой основного закона послужили предложения по косовскому урегулированию спецпредставителя ООН Марти Ахтисаари. Согласно конституции Косова, которая характеризуется в преамбуле как «свободная, демократическая и миролюбивая страна», – это многонациональная республика с албанским большинством, в которой недопустимо ущемление прав национальных меньшинств по этническому признаку. Официальными языками Косова объявлены албанский и сербский (турецкий, боснийский и цыганский объявлены официальными языками на муниципальном уровне). И это – пусть на бумаге – цивилизованный подход. Но ведь посол России на Украине Виктор Черномырдин долго общался с Марти Ахтисаари по Югославии и Косову. Что же он не подскажет Путину и Медведеву, как провести такие же предложения, чтобы украинский и русский стали официальными языками демократической Украины, а остальные языки – на муниципальном уровне? На подобные вопросы Виктор Степанович обычно горько усмехается: легко принимать «демократические решения» после безжалостных бомбежек. Но неужели только бомбы сегодня служат подспорьем политикам? Почему-то Запад спокойно держит российскую элиту на привязи условиями торговли, зарубежными счетами, недвижимостью и пребыванием членов семьи в странах НАТО. Может, и у нас есть какие-то аргументы, кроме бомб?
Например, на украинском ТВ существует целый канал «Рада», по которому выступают депутаты. Его мало кто смотрит, но я был одним из редких телезрителей. Так вот, выступает депутат Петро Цабенко и прямо говорит: «Я не знаю другой страны, кроме России, которая поставляла бы товары или энергоносители без договора, на честном слове, что ли…». Но кто и на каком основании  мог брать честное слово с изолгавшихся Ющенко или Тимошенко? Разве это не потенциальный рычаг воздействия?
То же касается и области идеологии, пропаганды. Например, все страны, особенно их гуманитарии, поняли, что на сегодня представляют собой США с их звериной политикой. Более того, сами порядочные американцы публично осуждают подобную политику. Например, 61-летний конгрессмен Деннис Кусинич – член палаты представителей с 1997 года, которого в США называют самым демократичным демократом, сказал накануне визита Буша в Киев:
– Совершенно очевидно, что американская администрация использует НАТО, чтобы занять агрессивную позицию по отношению к России. Администрация США ни на секунду не заботится о серьезных внутренних конфликтах в Грузии и на Украине. Ею движет вовсе не забота о людях, живущих в этих странах. Достоин сожаления тот факт, что руководство США не волнует, как его решения повлияют на других членов мирового сообщества.
Зато мнение и процветание США страшно волнует наших «самых демократических демократов». Например, в своей программе «Времена»,  заговорив о критике «одноэтажной Америки», Познер признался, что любит США. И это замечательно – любовь, конечно, лучше ненависти, но любовь в публичной деятельности, в политике слепа, а то и корыстна. Любимая страна из панегирика Познера  совсем не похожа на Америку, которая бомбила Белград, уничтожила Ирак, окружает Россию натовскими базами, имея проблемы с огромным государственным долгом, рецессией, публичными убийцами. Получилась откровенно проамериканская агитка, и ее во время страшного падения в мире популярности США удалось разместить на главном федеральном канале России. Финансировали проект не только Первый телеканал и  Госкомитеты гг. Швыдкого и Сеславинского, но и две государствообразующие компании США: «Форд» и «Макдоналдс». Вот почему им посвящены такие подробные, немыслимо комплиментарные, очевидно рекламные сюжеты.  Какая целенаправленная политика!

«В который раз нам продемонстрировали,  что такое «пятая колонна» в СМИ, существование которой долго и гневно отрицали, – сказано в одной из многочисленных критических рецензий. – Получилось, что за наши бюджетные деньги, не считая рекламодателей, был сделан чисто пропагандистский фильм, который вышел в самое нужное время: США навязали независимость Косова, многие страны, и Россия в том числе, выступили против, по Европе снова прокатилась волна антиамериканских демонстраций, а в это время по главному российскому каналу, принимаемому и за рубежом, шел панегирик США! Глядишь на экран и понимаешь: вот так и была проиграна холодная идеологическая и горячая информационная война».
Но ведь, значит, можем в ней участвовать? Пусть Познер и Швыдкой бьются на стороне США, но найдутся и те, кто вступится за Россию, за русских на Украине. Нужна политическая воля и адекватная (как Познеру хотя бы!) финансовая помощь государства. Что же наш телеведущий Третьяков об этом элементарном шаге умолчал?
По тому же канала «Рада» я смотрел заседание Верховной Рады, которая напутствовала спикера Яценюка перед отбытием в Москву. Руководитель фракции КПУ Петро Симоненко говорил по-русски: «Вы представляете проамериканскую, пронатовскую часть Рады. Кто еще входит в состав делегации? Какие идеи и предложения вы везете российским коллегам?». Яценюк достаточно нагло отмахнулся: «Если у вас есть какие-то предложения, передайте их мне перед отъездом». Дебаты шли дальше. Бывший писатель Владимир Яворивский напутствовал: «Вы передайте там Кремлю, что Украина давно уже незалежная страна и нам советов – не надо». Петр Симоненко снова взял слово: «Вы представляете не президента Ющенко, не определенные партии, а весь спектр политических сил. Что вы хотите донести до России?» Председательствующий снова ответил неподобающим образом: «Если есть предложения – заходите ко мне в кабинет, а я знаю, что мне нужно донести».
Приехал в Москву в один день с Яценюком. Стал вечером смотреть по ТВ, что же он довез и донес? Показали по одному из каналов обрывок  жалкой пресс-конференции с участием Яценюка и спикера Совета Федерации Миронова. Что думает парламент России о позиции Украины, какие делает выводы? – ничего из жалкого лепета Миронова понять невозможно. Так о какой успешной политике можно говорить, если у нас третье лицо в государстве не в силах  достойно ответить самоуверенному националисту? Москва своего пути не предлагает, вяло реагирует на вызовы антироссийских сил и обещает, по словам министра Лаврова, не плакать, как обиженный мальчик, а найти достойный ответ. Он имел в виду ответ военно-экономический. А идейный и духовный? Поискали бы его хотя бы у юбиляра Николая Гоголя.
Его заветы так просто не перечеркнешь! Когда во время оккупации началась украино-польская резня, во многом спровоцированная немцами для ослабления партизанского движения с обеих сторон, то, несмотря на проклятие бандеровцев в адрес Гоголя, отряд УПА, выдвинувшийся на территорию Польши, в район Кракова, носил название «Бульбовцы», а командир его, Максим Боровец, имел псевдоним Тарас Бульба! И пусть не на тех знаменах было написано имя Тараса, но вычеркнуть его просто так из памяти народа не удалось. А это значит, что не удастся вычеркнуть и идеи «Тараса Бульбы».  На сегодня главной из них представляется эта: «Ведь даже у последнего подлюки, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело». Трудно сегодня в такое поверить, но ведь гении для того и являются на землю, чтобы объяснять настоящее и  проницать будущее.

Александр БОБРОВ.