mbpolyakov

Я думаю, очень нехорошо забывать прошлое. Оно нас многому учит, если мы помним его, и жестоко проучивает – если забываем. Я решил сделать особую рубрику под названием “Либеральные легенды”, в которой буду время от времени рассказывать о либеральных деятелях эпохи пещерного капитализма, которую мы не так давно пережили. Кто-то из них ушёл в небытие, кто-то - и это подавляющее большинство - и теперь активны, и, порой, занимают те же должности, которые имели при Ельцине. Сегодняшнюю героиню зовут Елена Масюк, она родилась в 1966-м году в Алма-Ате. Работала в областной телекомпании, а потом пришла на НТВ, тогдашний либеральный рупор, входящий в медиаимперию могущественного Гусинского. Известность она получила в 94-м году, после выхода первых репортажей с Чеченской войны. Эта открытая рана на теле российской государственности, позор ельцинского президентства, признак бездарности, безответственности и преступности тогдашней власти, с самого своего начала довольно слабо освещалась в прессе и на телевидении. Я помню, только такие издания как “Завтра” и “Советская Россия” уделяли должное внимание происходящему на Кавказе. Репортажи Масюк резко выделились из общего телевизионного потока. Они были довольно необычны - в них рассказывалось о том, какие милые, хорошие люди чеченцы. Вот она с Басаевым, своим близким другом, беседует о целях боевиков. “Мы не хотим убивать, мы хотим свободы для своей маленькой страны”, – говорит он. И на следующий день эта фраза – в новостях CNN, и формирует мнение западного сообщества о чудовищно агрессивной России, напавшей на беззащитную маленькую страну. Вот она беседует с захваченными военнопленными, расспрашивает о жизни.

- Хорошо кормят?

- Да, хорошо, - отвечает лопоухий солдатик и улыбается. – Почти как дома у мамы.

Показывает и доблестных боевиков, воинов Ислама. Вот они выполняют намаз, вот перелистывают Коран. “Вам говорят, что эти люди злодеи и убийцы! Не верьте!” – красной нитью проходит через все ее репортажи того времени.

Если бы в середине 90-х на НТВ вместо Киселёва, Митковой и прочих работал Геббельс, он не смог бы придумать ничего более эффективного, чем репортажи Масюк и ей подобных. В них разве что не звучали прямые призывы к капитуляции.

Либеральная интеллигенция, тогда, как и сегодня, мечтавшая о разрушении России, всеми силами пытавшаяся вытоптать из сознания народа “имперское прошлое” сделала из Масюк своеобразное знамя. Честная, порядочная журналистка, борец за права человека, защитница угнетенных империей народов и т.д. Не с её репортажей началась либеральная вакханалия вокруг этой войны, но именно её репортажи произвели тот фурор, который был нужен для широкого резонанса. На свет божий благодаря ей повылазили тогда боннэры, политковские, ковалевы – и т.д. и т.п. Все они кричали о необходимости отделения Чечни, а некоторые и дальше заходили – требовали автономию предоставить и другим регионам. Одно время Масюк была и одним из самых узнаваемых лиц российской журналистики на Западе.

Были ли известны Масюк другие факты? В то время на рынках и базарах легко можно было купить кассеты, на которых были засняты кадры издевательств боевиков над нашими солдатами. На некоторых чеченцы валили живых людей на землю, выкалывали глаза, отрезали головы, вспарывали животы как баранам, на других – варили, на третьих – сжигали живьём… Не верю, что Масюк этого не знала, тем более что несколько позже она сама упоминала об этом. Так или иначе, вскоре она сама стала героиней подобной записи… 10 мая 1997-го года Масюк вместе с оператором Ильей Мордюковым и звукооператором Дмитрием Ольчевым брала интервью у Ваху Арсанова, одного из видных дудаевцев, который занимал тогда пост заместителя начальника департамента безопасности Чечни. После этого интервью на них набросились вооруженные люди и захватили в плен. По другой информации всё это произошло после возвращения с митинга сторонников Радуева (того самого “героя” Кизляра). Как утверждал Борис Березовский, захват Масюк стал результатом недопонимания между Гусинским и лидерами боевиков, чей заказ на популяризацию их деятельности выполнял НТВ. Вот как сама Масюк описывала нахождение в чеченском плену, которое в её же недавних репортажах описывалось чуть ли ни как курорт:

Кормили раз в день — одна сосиска, хлеб, чай. Было такое чувство, что нас хотели унизить. И мне все время хотелось сказать, что в России со свиньями обращаются лучше. Потом были какие-то дома без окон, дверей и крыш, шалаши, землянки, пещеры. Первая была такой узкой, что пролезть туда можно было только вперед ногами, говорят, там когда-то прятался легендарный чеченский абрек. Вторая находилась на высоте четырех тысяч метров и была похожа на грот. Зимой в ней спал медведь. Больше всего пугала неизвестность — когда мы выйдем и какими. Очень не хотелось возвращаться в Москву инвалидами. Но все обошлось. Нервы скорее начали сдавать у наших охранников. Временами, накурившись анаши, они пытались заковать нас в цепи. Мы спрашивали их, что будет, если деньги за нас не заплатят. Они отвечали, что будем сидеть дальше, год-два, рассказывали, что те, кто брал оэртэшников, когда получили за них выкуп, накормили все свое село мясом.

О другой стороне жизни Масюк в плену не было известно за пределами определенных кругов, да так бы она и осталась тайной, но замечательная либеральная журналистка Латынина не так давно, в 2004-м году пролила на неё свет на либеральном же “Эхе Москвы”:

Второе, мы все знаем, хотя и не говорим, что произошло с госпожой Масюк в плену. В общем-то, это превосходит понятия о приличиях даже со стороны людей, которые ее похитили. Третье, еще более важное, что кассеты, на которых была сфотографирована Масюк, на которых было сфотографировано то, что с ней происходило, они продавались на рынке в Грозном.

Для сомневающихся замечу от себя, что такие кассеты действительно имелись в свободной продаже. Я их видел в ноябре 2000-го года на базе ОГВ СКР в Ханкале.

Закончилась эта история ожидаемо – в августе того же года, через три месяца после захвата, за Масюк заплатили выкуп и освободили её. Размер выкупа, привезённого боевикам лично Олегом Добродеевым (нынешним шефом госканала “Россия”), сообщался – 2 миллиона долларов. Тут хочу обратить внимание на одну деталь. На тот момент в Чечне находились в плену около 1000 русских военнослужащих. Иногда боевики требовали за них огромные выкупы – до сотен тысяч долларов, но в целом и в частности почти всегда сумма спускалась до 5-10 тысяч долларов. То есть за сумму, уплаченную за Масюк, можно было бы освободить около половины наших солдат по глупости и преступному попущению либеральной власти оказавшихся в заложниках у бандитов. Но государство не чувствовало за собой ответственности за этих ребят, оно было занято другим – эффективные собственники в это время разворовывали и делили между собой госимущество, армия – разваливалась и правителям было на всё плевать. В Думе вопрос об освобождении солдат поднимали только коммунисты. Выкуп солдат из плена стал делом их же родственников, и не всегда нужные суммы находились. Наши ребята были рабами – их заставляли делать самую тяжелую работу, им ломали руки, вырывали ноздри, выжигали глаза за малейшие провинности. Средняя продолжительность жизни русского военного в плену составляла, как кто-то подсчитал ещё тогда, четыре месяца.

Один мой знакомый офицер, находившийся тогда в Чечне, а ныне уже покойный, передавал свои ощущения от известия об освобождения журналистов. “Когда я узнал, что прилетел самолет за Масюк, я просто не поверил своим ушам. Наших ребят не освобождают, а эту гадину, которая годами нас предавала, обливала помоями – вытащили. Я не верил, что это правда происходит. А после хотелось поехать в Москву, перебить всех тамошних сволочей. Очень хотел убить Ельцина. Знаешь, приехать в Москву, зайти на приём под каким-нибудь предлогом и бить, бить ногами эту мразь, эту сволочь, а станут оттаскивать - грызть зубами, перегрызть ему глотку, разорвать руками лицо пока он, гнида, не сдохнет в конвульсиях”.

Для Масюк всё это закончилось хорошо. Она приехала в Москву, была встречена Ельциным, который вручил ей цветы, и, потупив глазки, что-то пробурчал о том, что “не каждому удаётся пережить то, что было с Вами”. Затем она получила очередную эту дешёвую, никому не нужную ТЭФИ и несколько американских премий. Через несколько лет вместе с Добродеевым, когда-то ездившим её освобождать, перешла на “Россию”. Через некоторое время она стала не нужна, и  жернова демократических масс-медиа в полном соответствии с принципами социального дарвинизма исповедуемого либералами, иконой которых она некогда была, перемололи её. В 2005-м году все её проекты стали постепенно закрываться, передачи, созданные ей, ставить в эфир перестали. Она уволилась с телеканала, а Олег Добродеев, по её утверждению, даже не нашёл времени попрощаться с ней.